tipaeto (tipaeto) wrote,
tipaeto
tipaeto

Народ-пограничник. Кем станут украинцы после победы

Всё это жестокое и преступное безобразие ещё будет длиться какое-то время.

Я про бунт, подавленный в Константиновке. Я про введение нацгвардии в Харьков после взрыва в евромайдановской колонне. Я про аресты во всех неблагонадёжных городах и про глухие, хаотичные пока восстания.

Завтра АТО нужно будет объявлять в другом городе.

А потом ещё в одном.

И ещё.

И ещё.

Народ-пограничникА потом всё кончится. Не в том смысле, что что-то прекратится, а в том, что всему этому гнусному балагану из уродов и тварей придёт конец.

И вот когда всё кончится, когда президентом Украины станет Захарченко либо человек крайне на него похожий, когда он начнёт жестокую чистку государственного аппарата и страны от нацистов, когда он построит в Киеве огромный центр украинской культуры и назовёт его «Сердце Украины»…

Тогда новому руководству Украины придётся начинать новое. Ему придётся создавать на этой залитой кровью, осквернённой самыми гнусными преступлениями земле — страну. Восстанавливать нашу историческую колыбель.

А страна — это не только памятники истории, не дороги, не паспортные столы и не милиция. Хотя всё это необходимо и, конечно же, предельно важно.

Главное — люди. Какие у страны граждане, такой и будет страна.

А что делать с людьми?

Я не про тех, кто оставил сотни и тысячи подобных вот этим комментариев в интернете, кто орал «москалив на ножи». Им нужна помощь другого рода.

Что делать с теми, кто просто кивал майданному телевизору? Кто просто скакал, когда все скакали?

Их вообще можно как-то реабилитировать и вернуть?




Есть мнение, будто на просторах того, что когда-то было Украиной, проводился эксперимент по смене идентичности — из советских, «наших» украинцев пытались сделать украинцев европейских.



На мой взгляд, это в корне неверная гипотеза.

То, что называют евро-украинской идентичностью, а если быть честным — бандеровской идентичностью, по современным меркам никакой идентичностью даже и близко не является. Это могло бы пройти за идентичность разве что в начале девятнадцатого века, поскольку более примитивно даже, чем оригинальная бандеровщина середины двадцатого.

Фактически мы вместо идентичности видим «культурный код», в самом центре которого вообще ничего нет, а периферия представляет из себя рамку из примитивных лозунгов уровня африканского племени, народных танцев, вышивки и чудовищной по качеству изготовления лживой мифологии. На месте пустоты должна была быть классическая общая русская/советская культура, но она вырвана из необандеровской идентичности с мясом, потому что её наличие ярко изобличает ложность лозунга «Украина не Россия» и прямо говорит, чтоукраинец — это русский.

Отрезая себе русскую культуру, русский (в данном случае украинец) теряет не просто «культурную связь с Россией». Он теряет самого себя, свою полноценность, свою украинскую идентичность, не приобретая взамен никакую другую. Он дичает в самом буквальном значении этого слова.Именно это одичание — и есть одна их главных причин утраты этики и гуманизма.

Сейчас во Львове травят преподавательницу одного из вузов Ольгу Загульскую. И невозможно не отметить, что в действиях общества нет ни намёка на рефлексию и сомнения, нет даже коварства и хитрости. Эти действия больше подходят африканским дикарям или примитивным арабским племенам, чем европейскому народу с наукой и промышленностью.

Нельзя сделать из украинца нерусского, не изувечив его душу и не лишив его самого себя.

Для того чтобы создать Украину, необходимо вернуть ей русскость. Нужно вернуть Украине Гоголя и Булгакова. Вернуть как великих украинских писателей.

А это одновременно означает, что двуязычие для Украины — естественное состояние. Оба языка — и русский и украинский — достояние Украины.

Свести Украину к одному языку и к соответствующему этому языку набору писателей, поэтов, философов — означает упростить Украину. И в данном случае «упростить» — это синоним слова «ограбить». Упростить — означает сделать менее разнообразным и сложным, а именно разнообразие и сложность — признаки высокой развитой культуры. Чем проще — тем ближе к пальме. Или к трипольским горшкам. Зависит от географии.

Таким образом, тщательно пестуемая в украинцах последние 20 лет официальная русофобия — это не просто ненависть. Это самоненависть. Именно из-за этого она настолько яростна.

Необандеровцы ненавидят «нас» за то, что «мы» — это они. Стремясь нас уничтожить, осмеять, превзойти, они хотят переродиться из русских во что-то другое — обрести иную культурную общность, которая представляется им более выгодной и успешной. Перейти из категории постоянно отбивающихся вероятных жертв — в хищники. Культурное самоубийство, уничтожение в себе русского — непременное условие этого перерождения. А мы самим своим существованием мешаем этой процедуре.

Здесь уместно упомянуть о мотиве — о причине такого страстного желания переродиться из русских во что-то другое.

Причина в том, что русские России — сами, публично и недвусмысленно отказались от своей миссии, от культуры, объявили себя народом второго сорта, ушли из построенной империи, бросив её осколки на произвол судьбы, и занялись культурным самобичеванием, саморазоблачением и самоненавистью.

Если мы хотим остановить это беснование — нам в первую очередь надлежит взять в руки самих себя и перестать бесноваться самим.

Постсоветский вообще и украинский в частности антисоветизм растёт примерно оттуда же — из отношения самой России к этому проекту и историческому периоду.

Евроукраинцы хотят присоединиться к общности более успешных, с их точки зрения, народов. «Советское» мировоззрение запрещает делить народы на сорта. Оно запрещает делить людей. В этом смысле русский коммунизм — есть философски научно оформленное учение, исторически вынашиваемое Россией с момента её возникновения. Возможно, ещё со «Слова о законе и благодати».

Это учение оппонирует западной доктрине неравенства народов. Запад и Россия по-разному отвечают на вопрос о смысле человеческой истории, предлагают человечеству разные проекты глобализации.

И какой бы ни была борьба этих идей — интеллектуальной ли и информационной или же экономической и вооружённой — первым полем боя неизбежно будет Украина.

Это уникальное положение и определяет ту самую особость — культурное отличие украинца от великоросса — обусловленное особенностями исторического опыта.

Если великоросс, как утверждают наши оппоненты-западники, является носителем психологии осаждённой крепости, то украинец — это житель фронтира.

Здесь можно поиграть словами.

Многострадальное слово «Украина» чего только ни выносило за последнее время. Как только его ни натягивали на глобус. Свидомые выводили его из «краина» — страна, край (это было удобно для обоснования самостийности — страна же!), когда дело касалось газа, российские острячки частенько намекали, что слово «Украина» подозрительно похоже на слово «украсть».

Есть предложение придать этому слову новое значение. Точнее говоря — вспомнить уже, наконец, историческое значение слова «Украина».

Если залезть в англоязычную вики (туда — потому, что до неё постсоветские личности со своими ценными правками ещё не добрались), то можно увидеть, что англосаксы однозначно трактуют слово Украина как «borderland».

Украина — это не окраина и не провинция. Это граница.

Граница — это слово, наиболее полно раскрывающее трагедию и этой земли, и населяющих эту землю людей. Миф, раскрывающий саму суть той особости, которая создаёт из обычного русского — украинца.

Украина — значит «у края». Это значит — на самом краю.

Это особое место, где сталкиваются два мира — Русь и Запад. Это не значит, что по другую стороны живут дети сатаны и орки. Это значит, что там — другие. Они не могут и не будут жить так, как мы, а мы не можем и не будем жить так, как они. Мы по-разному понимаем добро и зло.

Украина — это кромка. Пограничье. Передний край Русского Мира со всеми причитающимися переднему краю особенностями — близости к соблазнам и выгодам соседнего мира, возможности постоянно видеть его несомненные достижения и одновременно с этим — обладание исторической памятью о страшных его действиях, ибо первый и самый жуткий его удар приходился всегда сюда — на землю у самого края, на Украину.

Пограничье, каким бы оно ни было, всегда порождает три типа людей — пограничник, торговец и предатель.

Это к классическому анекдоту про «что такое три украинца».

Торговец, способный везде найти выгоду, договорится с кем угодно — хоть с чёртом. Если потребуется — обвести вокруг пальца, сберечь добро, углядеть, что и где «плохо лежит».

Пограничник — жёсткий, бдительный защитник, способный на служение, самопожертвование и насилие.

Но отними у них русскость, выдерни из культурного кода общерусскую культуру, лиши их смысла — служения Русскому Миру, и вместо Кожедуба и Береста на вас посмотрят Ярош и Берёза.

Хранитель культуры и истории превращается в ходячий синдром вахтёра.

Сегодня донецкие и луганские якобы «сепаратисты» ведут себя как пограничники Русского Мира. Они защищают наши ценности, язык, достоинство, культуру. В Киеве же у власти засели классические торгаши, превратившие все достоинства профессии и характера торговца в социально неприемлемые пороки.

Для восстановления Украины в роли пограничья русского мира необходимо возвращение украинцам мифа о Пограничье и культуры пограничника. Безусловно, моделью для подражания и мифологизации должны стать реальные фигуры из ополчения Новороссии.

Миф — не значит ложь.

Напротив, миф — это правда, вошедшая в бессмертие народной памяти.

Роман Носиков

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments